Почему США не могут не воевать?

Непобедимая и легендарная

Автор – Ростислав Ищенко

Армия нужна, чтобы вести войну. Война родилась в тот момент, когда какой-то человек решил забрать себе чужое. Война до сих пор является инструментом политики, так как забрать чужое всё ещё является образом жизни многих человеческих сообществ.

Вы можете сказать, что я неправ и войны ведутся в том числе за то, чтобы защитить своё. Но потребность в защите своего возникла не раньше, чем появился желающий забрать себе чужое, который покусился на наше своё. До тех пор, пока угрозы своему не было и необходимость отвлекать ресурсы (силы и средства) от производительного труда в пользу несущей смерть и разрушения войны не существовала.

Кризис – всегда нехватка ресурса (одного, нескольких или всех, в зависимости от масштаба кризиса). Даже известные нам по концу XIX – началу ХХ века кризисы перепроизводства базировались на диалектическом противоречии. С одной стороны, имеется огромное количество "лишнего" ресурса, который невозможно продать за приемлемую цену и поэтому он либо оседает на складах (если может долго храниться), либо уничтожается (скоропортящийся). С другой стороны, в самый момент возникновения кризиса наступает огромный ресурсный дефицит. Вначале начинает не хватать денег, а затем и товаров.

Именно поэтому кризис всегда провоцирует войну. Говорят, что война нужна для перезапуска промышленного производства. В принципе это верно, но надо иметь в виду, что устойчивого промышленного роста добивается только победитель. Проигравший оплачивает всё, включая перезапуск экономики победителя, сам же остаётся наедине с уничтоженной экономикой, неоплаченными военными кредитами, репарациями и контрибуциями.

Победитель может, исходя из политической целесообразности, со временем помочь проигравшему восстановиться, как это сделали США в Японии и Германии. Но и это не благотворительность. Во-первых, такая помощь обусловливается приоритетным и привилегированным доступом на соответствующий рынок, то есть оплачивается из получаемых "благотворителем" доходов, во-вторых, она выдаётся в виде кредитов, то есть оплачивается дважды (за счёт доходов от доступа на рынок ради участия в восстановлении и за счёт возврата кредитов), в-третьих, она оплачивается даже трижды, так как большая часть кредитов связанные, а значит "спасаемый" вынужден покупать необходимое у "благотворителя", развивая его промышленность, создавая у него рабочие места и расширяя его налоговую базу.

"Спасаемые" крайне редко вырываются из нищеты. Только в тех случаях, когда, как послевоенные союзники США по НАТО и другим блокам, их зажиточность необходима и как витрина, приманивающая население очередного врага (проиграйте нам войну и станьте богатыми, как проигравшие раньше немцы и японцы!), и для обеспечения военного давления на нового противника – желательно, чтобы военный союзник был сильный. При этом благополучие союзников оплачивается "третьим миром", погружающимся во всё большую нищету. Как только очередной (на этот раз глобальный системный) кризис привёл к дефициту ресурсов, а ограбить следующего врага не удалось, США начали пожирать собственных союзников, рассматривая их в качестве проигравших, а значит обязанных питать своим ресурсом победителя.

Следует иметь в виду, что американская экономика строилась как экономика войны изначально. Вначале это были "индейские войны" и войны с соседями, дававшие США территориальный ресурс, позволявший два столетия без проблем развиваться экстенсивно – привлекая мигрантов на вновь захваченные и очищенные от населения земли. Затем, в ходе Гражданской войны, Север ограбил Юг и за счёт его ресурса обеспечил себе промышленный рывок, выведший экономику США в пятёрку передовых. С конца XIX века США постоянно воюют на внешнем контуре. Это и большие (мировые) войны, и малые операции по замене "банановых" диктаторов, по какой-то причине утративших благосклонность США и постоянно идущие войны по уничтожению суверенных режимов, обладающих каким-то нужным США ресурсом (от полезных ископаемых, до географического положения и/или политической позиции). В этом плане экономика США и зависимого от них западного мира работает по тому же принципу, что экономика гитлеровского рейха: военный кредит (он может быть замаскирован под бюджетные военные расходы) – война – победа – ограбление побеждённого – оплата кредита и получение прибыли – новый военный кредит и подготовка к новой войне.

США не могут не воевать, ибо тогда рвётся цепочка их экономической активности, и они погружаются в кризис, грозящий им внутриполитической катастрофой – если нет объекта ограбления на внешнем контуре, его приходится искать на внутреннем. Если ограбление Европы не обеспечивает победу над Россией и Китаем, значит перераспределение ресурса внутри американской системы будет продолжено, при этом часть ресурса будет сжигаться на борьбу. Если в ходе войн на внешнем контуре уничтоженный в борьбе ресурс компенсируется проигравшим после победы (в систему вливается дополнительный ресурс извне), то в ходе междоусобной борьбы на внутреннем контуре ресурс только исчезает, приток извне системы невозможен и в борьбе система становится беднее, а значит борьба продолжается и становится всё ожесточённее, пожирая американскую систему изнутри. Именно поэтому все умные враги США, борющиеся за окончательную победу, а не ради красивых промежуточных достижений, стараются по мере возможности как можно дольше не переходить с Вашингтоном в режим конфронтации, по возможности вообще не переходить, даже если ради этого приходится идти на уступки.

В режиме конфронтации американская система очень сильна, она как Лернейская гидра, у которой на месте отрубленной головы вырастало две новых. Эффективная стратегия уничтожения США предполагает отсечение их от возможности ведения войны в нужном им масштабе, ради запуска кризиса, ведущего к внутреннему саморазрушению системы.

Такая система может долго побеждать, но не может окончательно победить систему подобную российской – ориентированную на производство и рассматривающую войну не как прибыльный бизнес, а как защиту своего. Несложно заметить, что американская система нуждается в постоянном притоке внешнего ресурса, без него она не может не только динамично развиваться, но существовать в принципе. То есть, ей постоянно нужен кто-то за пределами системы, создающий ресурс, часть которого затем должна будет влиться в американскую систему. Грубо говоря, поскольку Америке для нормального существования нужна постоянная война, ей необходим и постоянный враг. Поэтому Запад и был шокирован распадом СССР, лишившим его врага, и успокоился лишь тогда, когда смог произвести во враги совершенно не планировавшую враждовать с ним Россию.

Российской же системе враг не нужен. Наоборот, он вреден, ибо отвлекает ресурсы от нормального производства.

Антагонистические системы – российская и американская созданы так, что американская может побеждать, но не может победить, российская же может проигрывать (хоть и побеждать тоже умеет), но не может проиграть окончательно. Сделавшие свой выбор, военно-политически и экономически интегрированные в американскую систему Европа и Украина, усвоили себе все системные пороки. При этом будучи частью системы, но не частью США, они последними могут надеяться на прибыль от общих успехов и первыми несут издержки в моменты проигрышей. Для них участие в американской системе является катастрофой не только в стратегическом плане (как для США) но и в тактическом – они оплачивают все ошибки и провалы американской системы. Именно поэтому наиболее сообразительные из европейцев и украинцев пытаются пробиться в центр системы в личном плане, путём переезда в США, где ограниченное благополучие умирающей системы продержится несколько дольше, чем на периферии.

Именно поэтому Россия постоянно пытается выйти из любого конфликта, а США всегда говорят о мире, но с завидным постоянством разжигают войны. И будут разжигать, они по-другому не могут – это их системная особенность. Они воюют, а мы непобедымы.

Источник

Николай Левашов – Почему сша нужны конфликты