1 089
The Atlantic: Трудно представить себе время, когда Соединенные Штаты потерпели бы полное поражение в каком-либо конфликте, когда стратегическая неудача была бы настолько сокрушительной, что ее нельзя было бы ни исправить, ни проигнорировать. Катастрофические потери в Перл-Харборе, на Филиппинах и в западной части Тихого океана в первые месяцы Второй мировой войны в конечном итоге были компенсированы. Поражения во Вьетнаме и Афганистане дорого обошлись Америке, но не нанесли долгосрочного ущерба ее положению в мире, поскольку эти регионы находились далеко от основных театров глобальной конкуренции. Первоначальный провал в Ираке был компенсирован изменением стратегии, благодаря которому Ирак стал относительно стабильным и безопасным для своих соседей государством, а США сохранили доминирующее положение в регионе.
Поражение в нынешнем противостоянии с Ираном будет иметь совершенно иной характер. Его нельзя будет ни исправить, ни проигнорировать.
Не будет ни возвращения к прежнему статус-кво, ни окончательного триумфа Америки, который исправит или компенсирует нанесенный ущерб.
Ормузский пролив не будет «открытым», как раньше. Получив контроль над проливом, Иран станет ключевым игроком в регионе и одним из ключевых игроков в мире. Роль Китая и России как союзников Ирана усиливается, а роль Соединенных Штатов существенно ослабевает. Вместо того чтобы продемонстрировать американскую мощь, как неоднократно утверждали сторонники войны, конфликт показал, что Америка ненадежна и не способна довести до конца то, что начала. Это вызовет цепную реакцию по всему миру, поскольку и друзья, и враги приспосабливаются к неудачам Америки.
Президент Трамп любит рассуждать о том, у кого «карты на руках», но неясно, остались ли у него хорошие карты. США и Израиль наносили сокрушительные удары по Ирану в течение 37 дней, убив большую часть руководства страны и уничтожив значительную часть ее вооруженных сил, но так и не смогли свергнуть режим или добиться от него хоть малейших уступок. Теперь администрация Трампа надеется, что блокада иранских портов сделает то, что не смогла сделать массированная военная операция. Это, конечно, возможно, но режим, который не удалось поставить на колени за пять недель непрекращающихся военных атак, вряд ли дрогнет под одним лишь экономическим давлением. Он не боится гнева своего народа. Как недавно отметила исследовательница Ирана Сюзанна Мэлони в своей недавней статье, «режим, который в январе убивал собственных граждан, чтобы подавить протесты, теперь готов обречь их на экономические трудности».
Поэтому некоторые сторонники войны призывают к возобновлению военных ударов, но они не могут объяснить, как еще одна серия бомбардировок поможет добиться того, чего не удалось за 37 дней бомбардировок. Новые военные действия неизбежно приведут к ответным мерам со стороны Ирана против соседних государств Персидского залива, но и на это у сторонников войны нет ответа. Трамп прекратил атаки на Иран не потому, что ему стало скучно, а потому, что Иран наносил удары по жизненно важным нефтегазовым объектам региона. Переломный момент наступил 18 марта, когда Израиль нанес удар по иранскому газовому месторождению Южный Парс, а Иран в ответ атаковал промышленный город Рас-Лаффан в Катаре, крупнейший в мире завод по экспорту природного газа, нанеся ущерб производственным мощностям, на восстановление которых уйдут годы. В ответ Трамп объявил мораторий на дальнейшие удары по энергетическим объектам Ирана, а затем объявил о прекращении огня, несмотря на то, что Иран не сделал ни одного уступка.
Расчеты рисков, из-за которых Трамп месяц назад пошел на попятную, по-прежнему актуальны. Даже если бы Трамп осуществил свою угрозу и уничтожил «цивилизацию» Ирана с помощью новых бомбардировок, Иран все равно смог бы запустить множество ракет и беспилотников до того, как его режим рухнет – если бы это вообще произошло. Всего несколько успешных ударов могли бы вывести из строя нефтегазовую инфраструктуру региона на годы, если не десятилетия, ввергнув мир и Соединенные Штаты в затяжной экономический кризис. Даже если бы Трамп хотел разбомбить Иран в рамках стратегии выхода из ситуации – чтобы показать свою решительность и замаскировать отступление, – он не может пойти на такой риск, не подвергая себя опасности.
Если это еще не шах и мат, то близко к тому. В последние дни Трамп по некоторым данным попросил разведывательное сообщество США оценить последствия того, что он просто объявит о победе и уйдет. Его нельзя в этом винить. Надежда на крах режима – не самая удачная стратегия, особенно если учесть, что режим уже не раз выдерживал военные и экономические удары. Он может пасть завтра, через полгода или вообще не падет. У Трампа нет столько времени, чтобы ждать, пока нефть подорожает до 150 или даже 200 долларов за баррель, инфляция вырастет, а в мире возникнет дефицит продовольствия и других товаров. Ему нужно решение проблемы как можно скорее.
Но любое решение, кроме фактической капитуляции Америки, сопряжено с огромными рисками, на которые Трамп пока не готов пойти. Те, кто без обиняков призывает Трампа «довести дело до конца», редко задумываются о возможных последствиях. Если только США не готовы вступить в полномасштабную сухопутную и морскую войну, чтобы свергнуть нынешний иранский режим, а затем оккупировать Иран до тех пор, пока не сформируется новое правительство; если только они не готовы рискнуть и потерять военные корабли, сопровождающие танкеры через спорный пролив; если только они не готовы смириться с разрушительными долгосрочными последствиями для производственного потенциала региона, которые могут возникнуть в результате ответных действий Ирана, – то уход из региона сейчас может показаться наименее плохим вариантом. С политической точки зрения Трамп вполне может считать, что у него больше шансов пережить поражение, чем выиграть гораздо более масштабную, длительную и дорогостоящую войну, которая все равно может закончиться провалом.
Таким образом, поражение Соединенных Штатов не только возможно, но и вероятно. Вот как оно может выглядеть:
Иран по-прежнему контролирует Ормузский пролив. Распространенное мнение о том, что пролив так или иначе вновь откроется после окончания кризиса, не имеет под собой оснований. Иран не заинтересован в возвращении к прежнему статус-кво. Говорят о расколе между сторонниками жесткой линии и умеренными в Тегеране, но даже умеренные должны понимать, что Иран не может позволить себе отказаться от контроля над проливом, какой бы выгодной ни казалась сделка. Во-первых, насколько надежной может быть сделка с Трампом? Он чуть ли не хвастался тем, что повторил внезапную атаку японцев на Перл-Харбор, одобрив убийство иранского руководства в разгар переговоров. Иранцы не могут быть уверены, что Трамп не решит нанести новый удар через несколько месяцев после заключения сделки. Они также знают, что израильтяне могут снова напасть, поскольку никогда не сдерживают себя, если считают, что их интересам что-то угрожает.
И интересы Израиля окажутся под угрозой. Как отмечают многие эксперты по Ирану, режим в Тегеране выйдет из кризиса гораздо более сильным, чем до войны. Он не только сохранит свой потенциальный ядерный потенциал, но и получит контроль над еще более эффективным оружием – возможностью держать в заложниках мировой энергетический рынок. Когда иранцы говорят о «возобновлении работы» пролива, они имеют в виду, что пролив останется под их контролем. Иран сможет не только взимать плату за проход, но и ограничивать транзит для тех стран, с которыми у него хорошие отношения. Если какая-то страна будет вести себя так, что это не понравится иранским властям, они смогут наказать ее, просто замедлив или даже пригрозив замедлить движение грузовых судов этой страны через пролив.
Возможность перекрыть или контролировать движение судов через пролив дает Ирану больше власти и возможностей, чем теоретическая ядерная программа. Этот рычаг давления позволит лидерам в Тегеране заставить страны снять санкции и нормализовать отношения, пригрозив в противном случае санкциями. Израиль окажется в еще большей изоляции, чем когда-либо, в то время как Иран будет богатеть, наращивать военный потенциал и сохранять возможность в будущем прибегнуть к ядерному оружию. Возможно, он даже не сможет преследовать марионеточные силы Ирана. В мире, где Иран имеет влияние на энергоснабжение многих стран, Израиль может столкнуться с огромным международным давлением, которое не позволит ему провоцировать Тегеран в Ливане, секторе Газа или где-либо еще.
Новый статус-кво в проливе также приведет к существенному изменению соотношения сил и влияния как на региональном, так и на глобальном уровне. В регионе Соединенные Штаты покажут себя «бумажным тигром», вынудив страны Персидского залива и другие арабские государства пойти на уступки Ирану. Как недавно написали иранисты Руэл Герехт и Рэй Тейк в своей статье, «экономика арабских стран Персидского залива строилась под эгидой американской гегемонии. Лишите их этого – и свободы судоходства, которая с этим связана, – и страны Персидского залива неизбежно будут умолять Тегеран о пощаде».
И они будут не единственными.
Всем странам, зависящим от энергоресурсов Персидского залива, придется договариваться с Ираном. А какой у них будет выбор? Если Соединенные Штаты с их могучим военно-морским флотом не смогут или не захотят открыть пролив, то ни одна коалиция, даже с долей американского потенциала, тоже не сможет этого сделать. Англо-французская инициатива по патрулированию пролива после заключения перемирия – это, конечно, шутка. Президент Франции Эммануэль Макрон ясно дал понять, что эта «коалиция» будет действовать в проливе только в мирных условиях: она будет сопровождать суда, но только в том случае, если им не потребуется сопровождение. Однако пока Иран контролирует ситуацию, пролив еще долго не будет безопасным. Предположительно, Китай имеет некоторое влияние на Тегеран, но даже Китай не может в одиночку заставить Иран открыть пролив.
Одним из последствий этой трансформации может стать усиление гонки морских вооружений между великими державами. В прошлом большинство стран мира, включая Китай, рассчитывали на то, что США будут предотвращать подобные чрезвычайные ситуации и реагировать на них. Теперь же страны Европы и Азии, зависящие от доступа к ресурсам Персидского залива, беспомощны перед угрозой потери энергоресурсов, жизненно важных для их экономической и политической стабильности. Как долго они смогут это терпеть, прежде чем начнут создавать собственные флоты, чтобы оказывать влияние в мире, где каждая страна сама за себя, а порядок и предсказуемость нарушены?
Поражение американцев в Персидском заливе будет иметь более масштабные глобальные последствия. Весь мир видит, что всего за несколько недель войны со страной второго эшелона американские запасы оружия сократились до опасно низкого уровня, и быстрого решения этой проблемы не предвидится. Возникающие в связи с этим вопросы о готовности Америки к очередному крупному конфликту могут подтолкнуть Си Цзиньпина к нападению на Тайвань, а Владимира Путина – к усилению агрессии против Европы. Но, по крайней мере, союзники Америки в Восточной Азии и Европе должны задуматься о том, насколько долго Америка сможет сохранять свое влияние в случае будущих конфликтов.
Глобальная адаптация к пост-американскому миру ускоряется. Некогда доминирующее положение Америки в Персидском заливе – лишь первая из многих потерь.
1 144