Индуцированная деградация мира. Глобальные угрозы человечеству – что делать России

Введение

Клаузевиц с его принципом «война как продолжение политики» – больше неактуален. Актуален Оруэлл: WAR IS PEACE. Война – это глобальная политическая платформа Запада, стремящегося к гегемонии над миром. Его гегемония должна быть обеспечена всеми ресурсами. И если надо – через насилие. Насилие гегемона – глобально и тоталитарно. Оно охватывает все человеческие сферы – от государственной и общественной до частной и ментальной сфер.

Насилие становится базовой технологией и обыденной нормой, оно обрастает смысловыми подпорками, обустраивается институционально, концептуально закрепляется.

В октябре 2022 года США приняли новую «Стратегию национальной безопасности», где, по сути, объявили себя «глобальным» гегемоном – государством, сфера интересов которого – весь мир.

Заказчики и выгодоприобретатели этой стратегии – глобалистские элиты, контролирующие транснациональные корпорации, значительную часть мировых финансов, сферу высоких технологий, разведсообщество и влиятельные СМИ. Иногда эти элитные группы называют «глубинным государством» – deep state, но государство, то есть суверенная политическая форма устройства общества, – это как раз то, что глобалистские элиты хотят разрушить.

Полное взаимопроникновение и доминирующее участие структур, контролируемых западными элитами в военно-промышленном комплексе, разведывательном и оборонном сообществах, наряду с созданием сети «мозговых трестов» (think tanks), формирующих стратегию и смыслы, обеспечили контроль над внешней и внутренней политикой США и Запада в целом.

Национальные государства – препятствие на пути глобалистских элит к мировой гегемонии. Потому субъектность государств уничтожается, повестка десуверенизируется, а инфраструктура и национальные политические институты целенаправленно деградируются.

Первоочередная задача глобалистских элит – уничтожение России и подчинение Китая, без чего невозможно достижение мирового господства. Решается эта задача через подчинение и насилие, в котором военная составляющая – лишь крайняя мера.

В своем недавнем интервью Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США, обозначил три новых приоритетных операционно-технологических направления, определяющих характер войны XXI века – войны, где США и НАТО намерены обеспечить свое глобальное доминирование в ближайшие десятилетия:

• искусственный интеллект и квантовые исчисления в сочетании с робототехникой – это инструменты войны XXI века;


• поле боя войны XXI века отныне – мегаполисы. Разрабатываются специальные технологии и техника, личный состав структурируется и готовится именно для войны в городских районах с высокой плотностью населения, перегруженной множеством социально-техногенных точек напряжения и уязвимостями инфраструктурой. Это поле сражений рассматривается как приоритетное и весьма эффективное поражающее воздействие на инфраструктуру и народ целевого государства;


• война XXI века – война за умы. Военными США и НАТО поставлена задача перехода от информационного к когнитивно-ментальному доминированию как определяющему фактору итоговой стратегической победы над противником.

Объективно Россия и ее система безопасности по каждому из трех «приоритетов генерала Милли» – под ударом и в зоне риска, поскольку работа по формированию системы обеспечения безопасности как базовой платформы и общего знаменателя развития страны – в стадии развертывания и формирования. Многое делается, но, увы, порой по нашей давней традиции – «кто в лес, кто по дрова», усугубляемой межведомственными барьерами и коммерческими интересами некоторых из вовлеченных акторов, которые порой далеки от приоритетов обеспечения национальной безопасности.

В результате есть риски получить не развитие, а новые уязвимости и деградацию социально-экономической и оборонной структуры государства. Тем более, что оппоненты и враги России целенаправленно работают на индуцирование этой деградации извне и изнутри.

Искусственный интеллект – фактор развития и угроза

Искусственный интеллект (ИИ) – это прорывная технология двойного назначения. И военная составляющая технологий ИИ очень быстро эволюционирует. Считается, что ИИ – это третья революционная инновация в военном деле после изобретения пороха и ядерного оружия.

Как и любая технология двойного назначения (вспомним последствия открытия радиоактивности), ИИ несет в себе не только колоссальные возможности, но и угрозы общепланетарного масштаба.

Широчайшие возможности ИИ – это в том числе плохо прогнозируемые, но весьма очевидные риски. Искусственный интеллект, как и квантовые вычисления, способные взломать практически любы коды защиты, – это не только прорывные горизонты развития, но и инструменты перехвата контроля над экономикой, критической инфраструктурой и всем государством.

Роботы и автоматизированные системы, кибероружие и кибершпионаж, цифровое уничтожение истинных знаний и замена их фейковой информацией по оруэлловской методике – это проблемы цивилизационного масштаба в гуманитарной сфере и в области «принятия решений», это широкое поле для манипуляций общественным сознанием и вмешательства в частную жизнь людей, а значит, в потенциале это инструмент насилия.

Важно понимать, что ИИ, включенный в систему принятия решений как элемент технологии государственного управления, может привести как к укреплению структур государства, так и к их разбалансировке. Угроза таится уже в сложности самого предмета ИИ и в эмерджентности этих технологий на фоне деградации инженерно-технической грамотности и компетенций менеджмента, который в силу, как правило, гуманитарного образования просто не в состоянии понять смыслы и внутренние механизмы этой технологии, воспринимая ее как некий «черный ящик». При этом менеджер должен принимать решения, ибо де-юре это сфера его ответственности. Термин «ИИ» настолько вошел в привычный оборот, что становится не существительным, а прилагательным, как в свое время стало прилагательным «нано», воспринимаемое ныне общественным мнением как символ имитации системными либералами инновационной активности за государственный счет.

Деградирующие компетенции и объективная профнепригодность к внедрению систем с элементами ИИ – это мировая управленческая угроза. Кто будет принимать решения: человек, наделенный ответственностью, или безответственная машина – вот в чем вопрос.

Как бы ни был силен ИИ, конечное решение должно оставаться за человеком. Но это в теории. А на практике возникает опасность того, что при принятии решений рекомендации технических специалистов, отвечающих за разработку и функционирование ИИ в конкретных государственных силовых, гражданских, а также бизнес-структурах, не будут должным образом верифицироваться элитами – теми, кто принимает решения, – в силу отсутствия у них соответствующих знаний, образования и компетенций… Потому решения могут приниматься «на веру» – веру в тот самый «черный ящик» ИИ.

Деградация национальных элит как целенаправленная политика глобалистского сообщества стала мировым трендом несколько десятилетий назад. Этот процесс затронул элиты и управленческий аппарат всех государств, включая США и ЕС. Регресс публичных элит помогает глобалистам решать свои задачи. Меняется и перезагружается механизм формирования элит. В США спусковым крючком этому процессу послужил запуск проекта, названный «Революцией меньшинств».

Почему меньшинства? В этом нет ничего удивительного: технология управления/манипуляции обществом по принципу «разделяй и властвуй» – то есть властвовать, разбивая общество на секты, страты и т. п. меньшинства, целенаправленно работая с каждым из них, – стара как мир.

Меньшинства, не способные консолидироваться в большинство, – активные, но финансово и профессионально не самодостаточные, а потому манипулируемые, – вполне рабочая и надежная технология переформатирования власти для перехвата управления страной.

К тому же меньшинства – переносчики норм, подрывающих моральные устои, традиционные и религиозные ценности, – обрели новый функционал, став одним из ключевых социальных механизмов извлечения прибыли. Наш великий Достоевский писал ровно об этом: «Если Бога нет – все позволено».

Таким образом, к примеру, доминирование нетрадиционных меньшинств и т. п. трансгендеров в политической жизни создает впечатляющий рынок для фармакологических корпораций и служит целям сокращения численности населения. Новые цифровые технологии и социальные платформы помогли подготовить развитые страны к переменам, снизив потенциальные возможности их обществ к противодействию разрушительной трансформации социально-экономической сферы.

Таким же целям по формированию апатии обществ служила целенаправленная политика толерантности и покаяния перед меньшинствами за колониальные грехи прошлого, разрушающая национальное самосознание и человеческое достоинство большинства граждан Запада. А еще – легализация легких наркотиков, снижение качества образования, социальный апартеид и создание сверхконтроля. Глобалистские элиты выстраивают цивилизацию антиутопии по Оруэллу и Хаксли, где будет сохраняться колоссальное неравенство и контролируемое распределение ограниченных благ лишенному всяких прав населению.

Растущая зависимость от цифровых систем подрывает способность к познанию, делая для людей более трудным поддержание внимания, запоминание информации и критическое мышление. Деградация западных элит и обществ, а также и заметное понижение профессиональных стандартов постиндустриальных экономик – этапы на пути построения глобальной антиутопии.

Так, очень системно и последовательно, в США и странах Запада происходит процесс трансформации экономики и общества путем «естественного» замещения традиционных государственных институтов, элит и ценностей новыми принципами и правилами. «Инклюзивный капитализм» и «миропорядок, основанный на правилах» продвигаются вместо развития человеческой цивилизации и международного права.

Собственно, это также позволяет определять сегодняшнее противостояние Запада, с одной стороны, и остального мира, центрами которого на данный момент стали Россия и Китай, с другой, именно как цивилизационное противостояние.

Риски ментальной и профессиональной деградации элит усугубляются тем, что сегодня – согласно «приоритетам войны генерала Милли» – интенсивно разрабатываются технологии с использованием ИИ для воздействия на психофизиологическую сферу человека с целью влияния на умы, эмоции и настроения отдельных людей и социальных групп.

Технологические и социальные ресурсы влияния здесь огромны.

ИИ уже способен создавать «фейковые новости», формировать искусственную реальность в режиме онлайн, взламывать аккаунты соцсетей и распространять там специальную информацию для того, чтобы влиять на сознание граждан, «побуждать» элиты/политиков принимать «нужные» заказчикам инфокогнитивных атак решения, продуцируя в итоге риски реальных конфликтов между странами.

Мы должны предвидеть последствия применения новых технологий ИИ как в сфере «принятия решений», так и в экономике, информационном, социокультурном пространстве и «на поле боя» (ментальной войны – в особенности).

Проблема еще и в том, что в ближайшем будущем на Западе к разным уровням принятия решений придут люди, выросшие на компьютерных играх и доверяющие ИИ. Тут к месту привести шутку американских военных, придуманную на военно-воздушной базе Неллис (США): «В будущем ВВС будут состоять из одного человека, собаки и компьютера. Задача человека будет заключаться в том, чтобы кормить собаку, а задача собаки – не давать человеку трогать компьютер». Риски из этого проистекают весьма нешуточные.

Игра в деградацию

По данным аналитической компании DFC Intelligence, по состоянию на начало 2023 года общая аудитория компьютерных видеоигр составляла 3,7 млрд человек – это 46% от всего населения Земли. Компьютерные игры как продукт массовой культуры вовлекают в сферу своего влияния представителей практически всех социальных групп, людей разного достатка и разных политических взглядов.

И здесь много ментальных проблем, рисков и уязвимостей. Многие компьютерные игры прививают насилие, делают его привычным и будничным. В злонамеренных руках игры – инструмент деградации и деструкции личности.

Жестокость, насилие, нетрадиционные сексуальные отношения, асоциальное поведение, неявная пропаганда терроризма и экстремизма, социальное унижение (абьюзинг) и противозаконная деятельность – содержательная платформа многих из этих игр.

Результат:

• размытая система ценностей;


• инфантилизм;


• утрата связи с реальным миром;


• индуцированная неспособность отличить добро от зла;


• деградация личности.

Под влияние видеоигр попадают прежде всего молодые люди. Верхняя планка трудноопределима, так как фанаты компьютерных игр встречаются и среди людей зрелого возраста. По данным InfoWatch и Крибриум, в последние годы произошел значительный рост российского внутреннего игрового рынка.

Доля тех, кто использует интернет для игр в 2023 году, достигла 60% активного населения (данные Datareportal, январь 2023). В 2020 году этот показатель был почти в два раза ниже – 33%. В игровой среде русский язык входил в тройку самых популярных в мире, выше в рейтинге – только английский и китайский. На территории России проживают 88 млн человек, которые регулярно играют в видеоигры. За год россияне на это тратят от 100 до 160 млрд рублей.

Каждый из нас – это когнитивная личность со своим способом познания мира. В некотором смысле мы – набор привычек мыслить, видеть, слышать, запоминать и т. д. Видеоигры оказывают сильное влияние на мировоззрение – на то, как пользователи (в том числе дети) воспринимают мир, себя и других.

Персонажи видеоигр формируют восприятие игроками семейных ценностей. Значительное число игр иностранного производства (в первую очередь США и Японии) в последнее время стали включать персонажей нетрадиционной сексуальной ориентации.

К примеру, игры серии The Sims признаны игровой франшизой самой дружелюбной и открытой к ЛГБТ-контенту. Благодаря тому, что вышеописанные симуляторы жизни позволяют практиковать свободные предпочтения и отношения, значительную долю сообщества «симмеров» формируют пользователи, причисляющие себя к субкультуре ЛГБТ.

Необходимы регулирование/ контроль государством контента и маркировка игр, наказание за нарушение установленных правил для производителей игр и платформ.

Нужен комплексный, междисциплинарный анализ игровых онлайн-сообществ с привлечением силовиков, экспертов-психологов, социологов, политологов, специалистов в IT-сфере.

Необходимы свой игровой контент и система продвижения положительного имиджа России через мировое игровое сообщество.

Надо понимать – это не игрушки, а серьезные риски деградации молодежи и проблем с ее национальной идентичностью в будущем. Это ментальная война за умы подрастающего поколения.

Деградация инфраструктуры

Деградация энергетики, «зеленая» трансформация, закрытие АЭС, предопределившие беспрецедентный энергокризис и вывод производств из развитых стран. Мировая экономика, исчерпав возможности экстенсивного роста, постепенно погружается в хаос торговых и санкционных войн, кровавых региональных конфликтов, сталкивается с повсеместными разрывами глобальных цепочек и разделением некогда единой геоэкономики на отдельные региональные зоны и политические блоки.

Отдельно упомянем деградацию столь значимой для прогресса отрасли, как космос. Проблемы здесь глобальны и носят системный характер. Наш космический пилотируемый корабль «Союз» вплоть до 2020 года являлся практически единственным средством доставки экипажей на борт МКС, так как с 2011 года американцы прекратили запуски «Спейс Шаттл» и пересадили своих астронавтов на российские корабли. Причина проста: за 30 лет использования «шаттлов» у американцев было всего две аварии, но в них погибло сразу 14 астронавтов. А у нас человеческих жертв не было с 1971 года. В этих условиях Пентагон и NASA сделали ставку на Илона Маска, который, по сути, и финансируется, и работает на государство США. Предоставление Западом националистическому режиму, контролирующему Украину, спутников связи StarLink – лишь малая часть того, что делает под руководством военных глава SpaceX в интересах американского государства. Для осуществления глобального контроля США имеют широкий спектр спутников и космических систем, зачастую в двойной модификации – гражданской и военной, что в значительной степени предотвратило упадок космической отрасли Запада.

Причины сегодняшней ситуации в нашей космической отрасли понятны. Финансирование в 90-х годах резко сократилось. Отраслевого управления практически не стало. Произошел массовый отток квалифицированных кадров. Но «точка невозврата» не пройдена. После Отечественной войны в разоренной стране благодаря самоотверженной деятельности талантливейших главных конструкторов, а также, не будем об этом забывать, огромных коллективов и руководства в лице партийных, военно-силовых и гражданских государственных служащих всего за 10 лет была создана совершенно новая ракетно-космическая отрасль. В сегодняшних реалиях этот феномен понять трудно, но необходимо, поскольку он реально был и наглядно показывает, что при правильном целеполагании, наличии государственной воли и стратегического масштаба задач, при правильном подборе персоналий и их нацеленности на результат – «чудеса прогресса» обеспечиваются в плановом порядке. Опыт того же NASA показывает, что наибольшие успехи были достигнуты лишь при активном участии государства – Пентагона прежде всего – в развитии космических проектов, как бы они ни «выпячивали» роль частной инициативы. А для России доминирование и воля государства в развитии космоса – базовое и необходимое условие успеха.

ХХ век называли великой эпохой научно-технической революции, когда на основе научных знаний и открытий человечества происходил стремительный прогресс техники и технологий, невероятными темпами шло развитие промышленности и производительных сил, менялись общественно-политические отношения, повышались уровень и качество жизни людей.

В XXI веке прогресс во многих областях науки и технологий сменился регрессом, потому что в постиндустриальном мире научные знания перестали быть факторами производства в большинстве стран. Во многих экономических сферах капитал уже не создается, а только перераспределяется, поэтому основным источником нового капитала становятся печатные станки центральных банков, которые поддерживают экспансивное кредитование, бесконечное потребление и раздувание постиндустриальной экономики.

Деградация науки, культуры и общественной жизни в сочетании с новыми цифровыми технологиями и социальными платформами помогает подготовить развитые страны к переходу в мир оруэлловской антиутопии, снижая потенциальные возможности обществ, в том числе и западных, к противодействию разрушительной трансформации всей социально-экономической сферы. Хотя, как шутят биофизики, деградация – это обратное развитие.

Деградация гео-территориальной стратегии

Но вернемся к «военным приоритетам генерала Милли» – его войне в мегаполисах.

Война в городе – крайне перспективное по эффективности уничтожения населения и социально-экономической инфраструктуры страны направление. Риски тут разнообразны и носят нарастающий характер.

Модные до недавнего времени мегаполисные концепции территориального развития России, когда население и экономика страны «концентрируется в полутора десятках мегаполисах современной многоэтажной и плотной застройки», может быть, и выгодны риелторам, но никак не обществу российскому, которое таким образом просто «заводится в перекрестье прицела» генерала Милли. Уроки корона-кризиса ярко продемонстрировали всю уязвимость такой концепции. К тому же она противоречит не только вопросам сбалансирования развития российских территорий, но и национальной безопасности, да и самому культурному коду русской цивилизации, исторически и культурно сложившейся именно на наших гигантских просторах, где мы «не тесно» и дружно, «не толкаясь локтями», в гармонии живем такие разные.

Мегаполисная концепция – это риски и путь к упадку русской цивилизации и «распаду» социоэкономической инфраструктуры нашей гигантской страны.

Угрозы политики концентрации населения в городах отмечают и наши противники. Ведущий западный think-tank – The Center for Strategic and International Studies (СSIS), специализирующийся на военной тематике и вопросах безопасности, в докладе, вышедшем в августе 2023 года, так описывает инфраструктурные риски и уязвимости возможных конфликтов даже не в прямом вооруженном конфликте, но при кибератаках.

Наиболее вероятные цели делятся на три категории: первая – объекты электроэнергетики. Вторая – трубопроводы и железные дороги. Третьей будет сеть материально-технического обеспечения и связи. Основными целями будут телекоммуникационные системы в городах и регионах.

Электрические сети всегда считались ценными объектами, и потенциальная уязвимость электрических сетей хорошо известна.

Все цифровые объекты в той или иной степени уязвимы. Трубопроводы, например, тянутся на тысячи километров через несколько штатов и пересекают малонаселенные районы. Они контролируются цифровым способом, с множеством возможных точек как кибер-, так и физического нарушения.

Атака на американский Colonial Pipeline показала, что кратковременное нарушение может принести политическую выгоду и быстро радикализировать ситуацию в стране.

Вероятными целями являются гражданские системы управления воздушным движением, а также водоснабжение в ключевых городских районах, поскольку от него зависят телекоммуникации и электричество.

Вот так это видится нашим оппонентам из CSIS – и это далеко не полный перечень рисков лишь от кибератак. Добавьте сюда терроризм, техногенные факторы и риски эпидемий – и мало не покажется даже без военной составляющей.

Нам надо понимать: привнесенные извне мегаполисные концепции гео-социального развития России – это значительные риски и потенциальная деградация системы национальной безопасности